Резьба по дереву — давнее увлечение Ильи Рагулина. Всё свободное время он проводит в гаражной мастерской. Семь нет назад её не было — творил на балконе. И выслушивал упреки.
Илья Рагулин:
— Соседям сверху не нравилось, соседям снизу не нравилось, соседям слева — тоже.
— Справа были довольны?
— А справа никого не было. Там было окно. Ну я, так сказать, днем, с перерывами, вечером. У меня там ни освещения не было, розетку я протягивал с квартиры.
В его работах — мотивы викингов: раннего Средневековья, Древней Руси. Эскизы Илья рисует сам. Самым сложным в резьбе считает мордочки животных.
Однажды Илья увидел в интернете ролик «Как сделать гусли вручную?». Попробовал сам — получилось.
Илья Рагулин:
— И мне это так в душу запало. Запал звук, запал сам процесс. Мне стало интересно сделать другие инструменты. Я узнавал информацию и пробовал их сам делать. Тогда у меня вообще не было ни материала толком, ни инструмента. Свои первые гусли я вообще сделал из бабушкиного подоконника, который вырвали из окна во время ремонта. Сделать их получилось, они зазвучали, они заиграли. И я уже более серьезные материалы потом начал брать для этого.
Основной — липа. В ход идут также дуб, ясень, клен, береза... Византийскую лиру или как ее еще называют гудок — Илья смастерил из елового пня.
Сейчас в его руках — первый инструмент, где нет ни одной покупной детали. Даже струны — сделаны собственными руками.
Илья Рагулин:
— В современных реалиях их делают из натуральной оболочки для колбасы, а в древности их делали из кишок животных. Чем как раз-таки является натуральная оболочка для колбасы. И вот это струны такие называются жильные или же кишечные струны.
Всего в арсенале — 7 струнных инструментов. Есть еще духовые — свирели, жалейка, волынка.
Илья Рагулин:
— Я хочу, вот если получится со временем, сделать все известные в этнографии, археологии, изображениях гусли, какие вообще известны. Такую коллекцию собрать из гуслей.
Древняя музыка по-особому воспринимается вдали от городской суеты. Мастер берет гусли и идет на «курган» — так называют место в центре Курска, пока еще не тронутое массовой застройкой.
Иногда сама природа становится соавтором.
Илья Рагулин:
— И вот когда я иду, колоски цепляются за струны. Можно сказать в какой-то степени, что сама природа на нем играет. И это, наверное, по-настоящему живой, волшебный звук.
Все грезят о южном отдыхе, а этого парня манит север, тайга.
Илья Рагулин:
— Туда, где ели растут высоко, где земля... Где на камнях растут деревья.
А пока он здесь — на курском «кургане» — разговаривает с далью на языке нот.
