Владимир — в недавнем прошлом — командир взвода противотанковых ракетных комплексов ВСУ. Сегодня — пленный военнослужащий. Ведущий собственного проекта.
Открыть глаза пытается своим землякам.
Владимир, пленный военнослужащий ВСУ:
— Там вообще нет никакого представления о том, что происходит. Вообще: ни стратегически, ни тактически, людей не представляли куда движется фронт.
Информацию собирает из разных источников, не только российских. Анализирует карты, резюмирует. Говорит правду о движении фронта, вопреки Киевским фантазиям. А их не мало. Яркий пример — «Курская авантюра». Провал Зеленского.
Владимир, пленный военнослужащий ВСУ:
— Только на третью неделю он начал очень дозировано и искаженно подавать информацию о том, что ВСУ уже давно зашли и добежали до Курчатовской станции, захватили её
Все «достижения» ВСУ в сводках — сильно разнятся с реальной обстановкой. Число раненых и пропавших без вести тоже умалчивается.
«Майдан вдов» — термин давно закрепившийся на Украине. На улицы Киева выходят тысячи жен и матерей.
Власти «незалежной» на митинги не реагируют. Полтора года назад в поиски включились пленные боевики.
На практике оказалось: найти мужа или сына с помощью российских военных, гораздо проще, чем обивать пороги киевской администрации.
Александр — координатор проекта. Сам в списках «пропавших». До сих пор. Несмотря на постоянные прямые эфиры и неоднократные упоминания в СМИ. «Родина» просто не признает его живым. Таких историй, уверен, множество.
Александр, пленный военнослужащий ВСУ:
— Если все родные, допустим, выйдут, обклеят этими оповещениями дом, столб... Будет один сплошной банер: «Украина пропала без вести».
С начала проекта своих сыновей и мужей нашли сотни семей. Но трансляции — это не только поиск. Боевики рассказывают свои истории: личный фронтовой опыт, что невольно приобрели благодаря ТЦК. А ещё о пребывании в российском плену. В хорошие условия которого — украинцы не верят.
Объяснение подобной реакции — находят психологи.
Алексей Ташилов, преподаватель кафедры коммуникологии и психологии, практикующий психолог:
— Мы понимаем ситуацию на другой стороне, там может быть информационный вакуум, который создается специально. Там может работать местная пропаганда. Понимаем, защитный механизм психики о том, что даже если я с чем-то соглашусь, то мне тяжело это признать. Придется признать, что я какое-то время ошибался.
Украина не раз заявляла: условия российского плена — крайне тяжелые: антисанитарные места содержания, пытки, лишение связи. На деле: только в нашей стране у украинцев появляется возможность говорить. Открыто и по факту. Не боясь за жизнь.
Елизавета Букреева, корреспондент:
— И пока командование ВСУ продолжает гнать боевиков в самоубийственные штурмы, а на улицах Украины ТЦК ловят людей и насильно отправляют на фронт... В российском плену, ко всему прочему, есть даже организованные спальные места. Здесь теплые одеяла и постельное.
